#5 2020

Трансляция космологических и этических представлений китайской цивилизации на социокультурные практики боевых искусств Японии

Аннотация
В статье рассматривается вопрос трансляции космологических и этических представлений китайской цивилизации на воинскую культуру Японии, а также рецепция китайских социокультурных практик японскими школами боевых искусств. Использованы методы культур-ной и интерпретативной антропологии. Выделены основные направления влияния китайской культуры на японские боевые искусства: стратегия, ритуалы, методы тренировки, специфические техники, а также философские понятия боевых искусств. По результатам исследования автор приходит к выводу о том, что китайские учения являлись богатым источником социокультурных практик, рецепция которых была осуществлена школами боевых искусств. Китайские учения наполнили воинские традиции стратегическим, философским и морально-нравственным содержанием. При этом автор полагает, что японцы творчески переосмыслили китайские учения на основе своего практического опыта. Кроме того, в качестве важного отличия между китайской и японской культурой автор выделяет различное социальное положение воина и отношение к воинскому делу.

Ключевые слова: боевые искусства, история Японии, воинская культура, социокультурные практики, китайская мысль, будо, стратегия.

Для цитирования: Лестев А.Е. Трансляция космологических и этических представлений китайской цивилизации на социокультурные практики боевых искусств Японии. Со-временные востоковедческие исследования. 2019; 1(1): 24-27.

Китайскии фактор сыграл значительную роль в развитии Японии. В культурном плане Япония оказалась в роли реципиента различных философских и религиозных учении из Китая. Китайские учения наполнили воинские традиции стратегическим, философским и морально-нравственным содержанием. Философское осмысление пути воина привело к выработке идеи о роли боевых искусств в самосовершенствовании человека и о долге защищать культуру.

В работе повсеместно использован основополагающий метод интерпретативной антропологии К. Гирца. Метод «плотного описания» в трактовке К. Гирца был использован для символического прочтения социокультурных практик и традиции боевых искусств и выявления скрытых смыслов, заложенных в них. При описании типов школ, возникших на разных этапах истории Японии, использовался историко-типологическии метод. Идеографический метод использован при описании уникальных культурных явлении.

Влияние китайскои культуры всегда было источником для развития и эволюции японской культуры. Контакты между японскими островами и Китаем, а также культурный обмен между ними существовал уже в период Яе и (III в. до н.э. — III в. н.э.), соответствующий бронзово-железному веку. В захоронениях этого периода на севере Кюсю были найдены бронзовые мечи, являющиеся образцами мечей цзянь китайского производства доциньского периода, лезвия мечей были острыми, что может говорить об их применимости в бою, также вместе с оружием находили и формы для отливки мечей [Ма, 2012, с. 12]. Японские правители посылали к китайскому императору посольства, что для китайцев означало признание со стороны молодого японского государства своего вассального статуса по отношению к Китаю. Среди товаров, поставляемых из Китая в Японию начиная с III в. н.э., одним из главнейших были различные виды мечей дао и цзянь. Мечи поставлялись как по неофициальным каналам, так и привозились в качестве ответных даров с возвращавшимся посольством. В сокровищнице при храме Тодаи-дзи, где хранятся драгоценности японских императоров VIII века, сохранилось много образцов мечей китайского производства, которых невозможно найти в современном Китае [Ма, 2012, с. 20]. Китайская традиция оказала большое влияние на развитие кузнечного дела в Японии. К VIII веку искусство изготовление мечей в Японии достигло такой высоты, что поставки мечей из Китая больше не требовались. В свою очередь, из-за пренебрежения китайских чиновников военным делом и сопутствующими ремеслами искусство изготовления мечей в самом Китае пришло в упадок, и, начиная с X века, японские мечи начинают завозиться в Китай, приобретая славу лучших мечей Востока [Ма, 2012, с. 26].

Влияние китайскои стратегии на японское искусство войны по летописи «Се ку Нихонги» («Продолжение анналов Японии») началось с того, что Киби-но Макиби, плававший дважды в Китай в качестве посла (первый — 716-735 гг., второй — 752-754 гг.), привез целую коллекцию книг, среди которых были знаменитые военные трактаты: «Сунь-цзы», «Лютао», «У-цзы», «Саньлюэ» и другие [Горбыле в, 2010, с. 68]. Согласно летописи Киби-но Маки-би был не просто коллекционером книг, он изучил наставления, содержащиеся в военных трактатах, и применял их на практике в войнах с врагами японских императоров и в обучении воинов. В «Нихон гэндзаи се мокуро-ку» («Каталог книг, имеющихся в настоящее время в Японии», 891 г.) упоминаются уже шесть различных списков трактата «Сунь-цзы» [Горбыле в, 2010, с. 69]. Киби-но Маки-би также был известным коллекционером оружия, привозя из поездок различные образцы луков и стрел [Ма, 2012, с. 24].

Существует мнение, что китайские военные трактаты могли попасть в Японию гораздо раньше, а именно в период с I в. н.э. по VI в. н.э. вместе с китайскими и корейскими иммигрантами. В «Нихонги» под 527 г. А. Горбыле в находит скрытую цитату из «Сунь-цзы», когда император Кэйтай наставляет главнокомандующего своей армии Мононобэ-но Аракапи-но Опомурази: «Доблесть достойного полководца состоит в том, чтобы распространять добродетель и насаждать снисходительность, управляя людьми, проявлять сдержанность. В бою же он — как быстрая река, в сражении он — как буря… Сам награждай и наказывай …» [Горбыле в, 2010, с. 69].

Китайские учения проникали в Японию одновременно, зачастую воспринимались японцами не по отдельности, а комплексно, образуя сложную синкретическую систему религиозных практик, ритуалов и морально-нравственных учении. Даосские поиски бессмертия и ритуалы оказали сильное влияние на аскетические практики и на культ гор в японской традиции. Учение о пути «Инь и Ян», использовавшееся для расчета благоприятных сроков и направлении [Трубникова, 2010, с. 12], получило свое особое развитие в трактатах о стратегии и тактике боевых искусств. В правительстве императора Момму (697 – 707 гг.) занимали официальные должности семь мастеров инь-ян, знаток календаря и астролог, а конфуцианские праздники отмечались наряду с синтоистскими и буддиискими [Китагава, 2005, с. 55]. Конфуцианская мораль, требование почтительности и верности подданного правителю оказали влияние на формирование систе-мы отношении «слуга-господин» в воинском сословии.

С другой стороны, китайская модель устройства государства и постепенный переход функции правителя в область совершения ритуала привели к кризису системы власти в Японии. Вместе с китайскими учениями в Японию проникла мысль о том, что профессия воина является недостойным занятием, а совершенномудрый способен управлять империей посредством ритуала. Японский историк Раи Дзе писал, что императоры перепоручили набор войск и ведение войны двум родам Таи ра и Минамото, при этом сами императоры презирали военное дело, считая его низким, а представители воинских родов не допускались ко двору и в сферу управления государством: «Самое ужасное, что военных третировали как слуг-холопов. О них отзывались презрительными фразами: «Это всего лишь воевода. Это всего лишь дружинник только». Когда случалось обсуждать их военные заслуги и присуждать награды, то нередко бывало, что наград жалели и не давали вовсе» [Мендрин, 1999, Т. 1, с. 60]. Таким образом, представления конфуцианских книжников о военном деле как о «низком» сослужило плохую службу для императорского двора. Разрыв между придворной аристократией и воинскими родами становился все больше, а реальной власти у императора становилось все меньше. И если род Тайра во главе с Киемори, узурпировав фактическую власть, попытался встроиться в существовавшую систему государственной власти, то род Минамото под предводительством Еритомо после своей победы полностью отстранил императорский двор от управления страной, создав новый орган власти бакуфу — военное правительство.

Японские полководцы, представители воинских родов и мастера боевых искусств обратили свое внимание на китайские трактаты о военном искусстве. Копии таких трактатов хранились как большое сокровище, а их знатоки ценились и приглашались на службу к известным даиме .

Известный полководец времен войны Таира и Минамото Минамото-но Есицунэ был знатоком китайского стратегического трактата «Лютао», полное название которого «Таи-гун Лю Тао» или «Шесть секретных учении Таи-гуна» [Горбыле в, 2010, с. 69]. Автором считается Таи-гун-ван (Люи Шан, Цзян Цзы-я) — ближаиший советник основателей древнего китайского царства Чжоу Вэнь-вана и его сына У-вана.

1 — 2019
Автор:
Лестев Антон Евгеньевич, канд. ист. наук ООО «АЕЛ Эксперт», Институт культуры мира (ЮНЕСКО)